Andrey Gordeev (vechernyi) wrote,
Andrey Gordeev
vechernyi

И на два часа я чувствовал себя равным Рембранту или Босху, или – Леонардо... (продолжение)


5.

Назавтра мы уезжали…
Умри мы вместе, одновременно в ту последнюю ночь, было бы легче потом, потому, что этого - потом – не было бы вовсе…

Город ждал нас. И жизнь резво взяла меня в оборот, так, что уже на следующий день Ню оказалась почти призрачным существом и жить без нее стало возможно. Не слишком весело, все-таки, я к ней изрядно привык, но – возможно. Да и куда мне ее – в заваленную подрамниками и старыми холстами мастерскую и завтраками на этюднике. И отсутствие стабильного заработка…Даже при моем нездоровом отношении к светящимся женщинам. Правда, не светилась больше ни одна из…Ни как – Нюша, ни – вообще…

Ее не было месяца три. На звонки не отвечала, сама не звонила, ее просто – не стало. Я, конечно же, мог ее отыскать, но когда представлял, как являюсь к ней нежданный-незванный…Возможно, застаю ее не одну, а с…
В один прекрасный день, она появилась и осталась аж на две недели. И, разумеется, это были совсем другие две недели, не те – крымские, морские, яблочные. Снегопад и сосульки…

- Нюша, где ты была все это время?
Она молча стояла, прижавшись ко мне всем телом и, по-моему, дрожала.
- Замерзла?
Несколько раз подряд судорожно кивнула.
- Ладно, потом расскажешь, проходи, чаю горячего, с баранками, да?
…- Ну? Теперь рассказывай все, слышишь? Все. Где была, что делала?
- Была…
- Я звонил, а ты не отвечала…
- Не хотела…
- Допустим. А что сейчас?
- Ничего особенного. Вот только, бабушка умерла. Теперь у меня – никого…
- Как это – никого, а я? – но этого я не сказал…

…- Слушай, Марик, можно, я поживу у тебя недельку, а то мне пока – некуда идти…
- Живи, разумеется. А почему – некуда идти? У тебя же, вроде, квартира была?
- Да. Там сейчас Алик…
- Кто это – Алик?
- Ну, тот парень. Который – ничего особенного. Помнишь?
- И почему он там, а тебе некуда идти?
- Не знаю. Не хочет уходить. Но я разберусь…
…Как-то, само собой, мы оказались в постели и резанула воспоминанием линия загара внизу ее живота…И нежность, тенью проскользнувшая на кончиках пальцев. И вкус яблок на ее губах. И что - не моя. А может, все это мне только…

Утро теперь состояло из омлета и кофе, день – из оформления очередной выставки в очередном доме культуры, вечер – из усталости, душа и легкого ужина, ночь – из Ню…Жизнь то ли остановилась, то ли еще не началась.

Чем она занималась дни напролет – я не спрашивал, но видно было, что дома – не сидела. Не то, чтобы меня это совсем не интересовало, но…Некое подсознательное мужское нежелание раздавать авансы…Чтобы – не подумала…Не строила иллюзий. Чтобы…
Встречала почти всегда одинаково – улыбкой и голыми плечами. Она знала мое отношение к ее телу и показывала мне его, украдкой, словно – случайно, ненароком, дарила – себя. И я перестал ее рисовать – совсем…
Вечерами мы болтали, даже не помню – о чем. О ерунде.

- Нюш, скажи…А вот ты пришла именно – ко мне. Почему?
- А что, мешаю, да? – и сразу испуганные глаза – вот-вот рванется вещи собирать.
- Да, нет, ну что ты в самом деле, я просто так спрашиваю, ну…Да живи ты сколько хочешь…
Она выдыхает и мгновенно успокаивается – верит.
- А что тебе непонятно-то? Что – почему?
- Ну…У тебя – своя жизнь, свои друзья. Мало ли. Неужели среди них – никого…
- Дело совсем не в этом.
- А в чем? Я и спрашиваю…
- Ты – хороший.
- Это ты ошибаешься, точно. Это не про меня…
Она уставилась на меня исподлобья, вот-вот полезет драться, защищать меня от самого себя.
- Ты добрый. Ты не врешь. Ты не такой, как другие.
- Я вру и еще – как! И – часто. А доброта моя…Ну, может, зла прямо такого, во мне и нет, но и – доброты особой…
- Ты – мне не врешь, понимаешь? Мне. И все, мне достаточно. И со мной ты – добрый. И – открытый. Я же для тебя – тело-картина-девочка. Не больше. Но и – не меньше. И ты этого никогда не скрывал, не требовал от меня больше, чем получаешь. Не пытался взять больше, чем я – отдаю. Ко мне ты добрый, а что еще надо…
Она пожимает плечами и я утыкаюсь ей в шею. И думаю о том, как я буду жить без нее дальше, если она…

Когда она снова пропала, я затосковал.
Сначала я пытался завалить себя работой, потом поехал к ней домой – в ее квартире жили незнакомые люди. А потом работа закончилась и я начал пить. Сначала – понемногу, но в одиночку, а - дальше…
Весна пришла серая и слякотная, жить – не хотелось.

Ню появилась в конце апреля – исхудавшая и какая-то встрепанная – как воробей.
Влетела и повисла у меня на шее.
- Гоша!
И увидела пустые бутылки…
Она набрала полную ванну и засунула меня туда. Следом – и себя. Так я и отмокал – постепенно. А когда более-менее отмок и попытался ей улыбнуться - заплакала…
- Почему ты пьешь?
- Мне пусто.
- Что такое – пусто? Чего тебе не хватает?
- Тебя.
- Ты врешь!
- Тебе – нет. Тебе я не умею…
- Больше не пей!
- Больше – не уходи…
- Раз ты просишь – не уйду.
- Я хотел тебя найти. Я пытался…
- Напрасно. Раз не прихожу, значит – так надо…
- А что с квартирой? И этот, как его, Алик? Что с ним?
- Все в порядке, Гоша. Квартиру я уже продала. А Алик…Его я – убила…
- …?!

- Что ты сказала?
- Что я его убила…
…- Нюша…
- Что?
- У тебя с головой – как?
- Как всегда. И вообще, теперь все хорошо…
- Теперь?
- Да. Теперь я смогу к тебе приходить, когда захочешь. Хочешь – рисуй, а хочешь…
- А раньше – нет?
- А раньше мне надо было долг вернуть. И много разного другого сделать…
- Вернула?
- Да, весь, до конца. И еще кое-что осталось, могу не работать. Так мне приходить?
- Нет, не надо. Не приходи…
- ?...
- Ты просто не уходи. Не уходи – и все. Совсем…
Она осталась…

- Нюша, я сегодня поздно…
- Хорошо, я дождусь.
- Не надо, ложись спать, я тут сам…
- Хорошо.
Вернувшись, я находил ее спящей, свернувшись калачиком на узкой кушетке, прямо у входной двери. Рядом, на этюднике - клубника и плитка шоколада.
Я брал ее на руки и нес в постель.
- А шоколад-то зачем?
- Чтобы грустно не было…
- А клубника?
Улыбается…
- Клубника для запаха.
- А почему у двери, тоже, чтобы грустно не было?
- Нет…- смотрит.
- А почему?
- Чтобы, как собака – хозяина…
- Ох, Нюша…Нюша…ты…
И никогда ни одного вопроса. Ничего…
Так не бывает…
А летом мы снова уехали в Крым.


6.

Я не хотел брать с собой этюдник и краски. Потому, что не хотел – писать. В том числе и ее – Аню. А может быть ее – прежде всего…Наверное, просто – боялся, что если еще раз…
Она меня, конечно, уговорила. И даже тащила на себе здоровый, тяжелый, полный кистей и тюбиков с красками, этюдник до самого вокзала.
Я не мог ее рисовать, я не мог ее подчинить. Она никогда не спорила, покорялась во всем, глядя на меня снизу вверх или, наоборот – сверху вниз преданными, только что не собачьими глазами, и всегда все выходило - по ее. Я это видел, понимал и – ничего не мог поделать. Она была сильней. Я был ей не нужен. Она светилась – сама…

…А сад нас помнил. Мы навещали его раз в два-три дня, уносили с собой яблоки и этот дурманящий плодовый запах…
Дней через пять после приезда, ночью, пришла гроза. По крыше и стенам дома застучали капли , потом начался настоящий ливень. Мы проснулись. Аня встала, чтобы прикрыть окно и в этот момент совсем близко сверкнула молния, на долю секунды, осветившая все. Впервые за долгое время, я увидел ее – снова. Снова и заново - другую Ню, Ню – незнакомку. Она вернулась ко мне в постель, прижалась и спросила:
- А теперь ты будешь меня рисовать, скажи?
- Может быть. Завтра…
- У тебя получится, все получится – вот увидишь.
- Откуда ты знаешь?
- Ты смотришь на меня – по-другому. И видишь – по-другому. Я и есть – другая. Попробуй, ну…
И я пробовал ее всю оставшуюся ночь – до утра…

Я снова начал рисовать ее, практически, постоянно. Везде. Дома, в саду, где-то еще… Словно, не мог напиться – ею, собой, светом, который – вернулся. И в каждом наброске, в каждом эскизе, в каждом этюде, Ню была, действительно, другая - моя…
…Потом еще три недели я писал ее портрет. Привез из города станок, холст и она позировала мне до изнеможения – ее и моего. Практически, я построил ту же композицию, которую увидел – тогда, в саду, в самый первый раз. Только смотрела она теперь с портрета – прямо в глаза. И – румяное, спелое яблоко в протянутой руке…"Яблоко Ню"…

…- Как ты не понимаешь, мы же не можем провести всю жизнь в этой развалюхе! И – на что? Денег хватит, максимум, еще на неделю-полторы…А что – потом? На базаре яблоками торговать?
- А почему ты не можешь работать здесь?
- А что я буду здесь делать? В городе у меня мастерская, какие-никакие связи, возможности, долги, наконец…
- Ты забыл, я же квартиру продала, у меня есть деньги. Я могу отдать твои долги и еще останется…Мы сможем еще довольно долго…
- Я никогда не возьму твои деньги, поняла? Никогда. И больше никогда не хочу об этом слышать.
- Почему?
- Потому. Ты – женщина, я – мужчина. С этим ничего не поделаешь. И забудь…
- Но…
- Забудь! И потом, я помню – Алика…Не знаю, что там у вас было и как, но – помню. И с этим тоже – ничего не поделаешь…
- Это же никак не связано, я тебе расскажу и ты поймешь. Ты ведь и не спрашивал никогда. Это совсем-совсем другое. Там – наркотики…
Я опешил. Некоторое время я смотрел на нее молча, а в голове прокручивались разные картины на эту вот тему - наркотики…и Нюша.
- Господи! Ты и туда влезла…
- Да нет, Марик, никуда я не влезла. Я к ним никогда даже не прикасалась, ни сама, и никак иначе – правда! А он…Понимаешь, он меня любил, мы долго были вместе – больше года. И помогал мне, когда…Ладно, неважно. Я просто очень долго не знала – что бы ты обо мне не думал. А потом мне рассказали. И я стала следить – потому что, не могла просто так – взять и поверить. И – убедилась. Сама убедилась. Увидела, что он, на самом деле, продает дозы. И – кому. Детям. Тринадцати-четырнадцатилетним детям. Я видела их лица…Однажды мы с ним были в гостях, он выпил и позвал меня на лоджию – проветриться. И я ему сказала, что все знаю, а он стал хвастать, что скоро купит виллу на Багамах и мы будем там жить. Он был пьяный, уселся на перила, а я…просто толкнула его в грудь. Несильно, слегка. И он упал с десятого этажа. Вот и все. Меня вызывали на допрос, потом отпустили, сказали, что хоть и случайно, но, в общем-то, вышло по справедливости. Так ему и надо…Вот и все…- она замолчала и повторила:
- Я видела их лица, понимаешь. Этих ребят. Он не должен был - жить…
Через пять минут она уже спала и улыбалась во сне…

Счастью всегда что-нибудь мешает. Всегда…
…Через месяц моя "Ню" прошла конкурс и я выставил ее в престижной галерее. Вскоре пришло предложение выставить ее на… У меня появились заказы, клиенты, деньги, не было только – Ню. С тех пор, как я оставил ее в моем-теткином доме, я не знал о ней ничего. А может – не хотел знать. Потому что – проще. Потому, что за счастье - надо платить. Потому что – всегда…
"Ню" попутешествовав по разным галереям и залам, вернулась ко мне в мастерскую. Продавать ее я отказался. Но и смотреть на нее, видеть ее изо дня в день тоже – не мог. Лишь изредка снимал чехол, ставил ее к стене и раздвигал шторы…

…Письмо я получил в начале августа. Текста не было, только фотография – Ню и два маленьких свертка у нее на руках. Слева и справа. Голубые ленты – мальчики…На обороте надпись: Яблочки Ню. 17 июня.
Счастливые глаза.
…И я бросился в аэропорт…
© 01.07.2013 Борис Берлин
Tags: ню
Subscribe

promo vechernyi may 2, 2013 05:49 33
Buy for 10 tokens
ЛОНДОН - город и столица Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Население - 8,2 млн человек, второй по величине город Европы (после Москвы). В нем есть что-то уютное и отстраненное, притягивающее и пугающее, это душа англичанина - замкнутого снаружи и тем более буйного…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment